ВАЛЕНТИНА САНИНА

Для светской и театральной элиты Нью-Йорка 1930-1940-х она была просто мадам Валентина.

ВАЛЕНТИНА САНИНА

Сама Гарбо позволяла ей создавать идентичные костюмы для нее и для себя — так, как близняшки, по обе руки мужа Валентины, тоже русского эмигранта, они выходили в свет. Как получилось, что дизайнер, чья клиентура в самые лучшие времена насчитывала не более пяти сотен человек, осталась в истории американской моды? Чтобы понять это, достаточно вспомнить наряды Кэтрин Хепберн в «Филадельфийской истории»: все эти платья по щиколотку с ниспадающими на длинные плотно прилегающие манжеты рукавами и вручную закатанными горловинами а-ля водолазка, сетки для волос и капюшоны, конусовидные шляпки-кули, псевдохалаты на широких бархатных ремнях. До фильма была пьеса на Бродвее. «Наконец-то она стала походить на женщину», — сказала о своей работе над образом Хепберн Валентина. Она получила столько заказов на копию туалетов из спектакля, что открыла шоу-рум. К этому событию и был приурочен материал о Валентине в сентябрьском выпуске Vogue.

Leave a reply

nineteen + 4 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: